Книга одиночеств

счастье в неведении, но все же,
боже,
прости, ибо ведаю, что творю.
так что можешь не подыскивать местечко для меня в раю.
далеко не твой светлый образ боготворю.
да и вообще не светлый.
каждой Гедре по Каю, а мне хватит и еще одной Герды.
от которой шалят нервы
и снежные королевы режут вены.
сложить из кубиков слово с.ч.а.с.т.ь.е.
маленький знак бесконечности на запястье.в сотый раз ровно обвести фломастером.
/закрывай глаза/
я касаюсь твоих волос, заплетая косы,
что ты найдешь лишь к концу дня, расчесываясь.
не куришь.
а я думала губишь легкие.
молчание Герды самое громкое.
из-за него внутри все как-то комкано
и оно заставляет чувствовать себя по настоящему одиноким.
главное, не пополнить собой некрологи.
я все равно хочу знать о тебе все. быть в числе тех немногих.
/слышишь?/
жду, когда настанет пора вишни.
пусть из нас двоих никто не будет лишним.

 

а вот это уже серьезно.
так же можно и богу душу отдать.
у меня сердце как бешенное и тошнота.
Словно при аритмии, я сжимаю майку на груди слева.
а казалось, что там давно выгорело и истлело.
у тебя бывало чувство, словно внутри зародился червь сомнения?
и он медленно прорастает из растения
в паранойю. ты шестым чувством знаешь о какой-то лжи.
незначительная червоточина твоей души.
и так длится долго. У тебя внутри уже целое дерево,
его корни взрыхлили бетон, а крона под ребрами веером.
Оно тобой взращенное и почти родное
и все бы ничего — только неспокойно.
ведь однажды правда всплывает, и тебя начинает рвать листьями.
почему нельзя было все время быть искренними?
давись теперь этой зеленой слизью.

«я так и знала»
я ведь правда знала.
вопрос в другом.
почему ТЫ мне не сказала.

* * *
Потому что люди, которых я люблю, — они каким-то образом живут во мне, и мне хорошо с ними. И мне по дурости представляется, что и я в них тоже как-то живу, ползаю нежной чужеродной штуковинкой по артериям, отравляю кровь, скапливаюсь на стенках сосудов. Всем, как мне кажется, от таких простых и понятных процессов хорошо.

* * *
Скоро, совсем чуть-чуть подождать осталось, тебе исполнится восемнадцать лет, и в этот день ты уйдёшь из дома, и больше ни одно человеческое существо никогда в жизни не станет тебе указывать, что «можно», а чего «нельзя», потому что ты этого не позволишь — никому, никогда. Сами разберёмся: нам жить, нам умирать. Никто за нас с тобой этого не сделает, а потому пусть сидят и молчат в тряпочку.

* * *
Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья.
Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди.

* * *
Теперь вот думаю: может, это неправильно? Если уж злобный зверь грызет твои внутренности, нужно орать, реветь, визжать, звать на подмогу, а не зубами скрежетать.
Спартанские мальчики, как известно, добром не кончают. Скверный пример для подражания.

* * *
Я — чрезвычайно толерантное существо.
И не дай бог существу менее толерантному встретиться на моем пути. Убью голыми руками, без суда и следствия. Долго, долго буду потом пинать заскорузлыми ступнями бездыханное тело, плевать в него густой от гнева слюной и вербально злопыхательствовать.
А потому что толерантнее надо быть.

* * *
Я почти не сплю больше. Уже не пять часов в сутки, а разнесчастных три.

Вероятно поэтому у меня иссякли слова. Зато если я однажды заплачу, этот серно-кислотный дождь сотрет наконец все, на что утомились пялиться близорукие глаза. Видимое внутреннему взору, вероятно, все же останется, но обольщаться по этому поводу не станем.

Макс Фрай.

 

ммм.красота.

правда больно.

«А» на меня в глубокой обиде.
-Объясни мне, по какой причине тебя не было полгода. Почему ты исчезла так внезапно? Ничего не сказав. Мне. Даже Оле. Вообще никому. Я спрашивал у знакомых, писал/звонил тебе..бла-бла-бла…
Ну надо же. 
Слушаю это в трубке с каменным лицом. Конечно, вся наша жизнь ограничивается соц.сетями. Человек ушел из вконтактика – всё. Нет человека.
-Чего ж ты не пришел ко мне домой, выбивать окна кирпичами со словами «заяц, ты меня слышишь?!»
-Я не знаю где ты живешь.
В который раз убеждаюсь, что счастье в неведении. Да и вообще, «А» знал где я учусь. Один универ, как ни как. Было бы желание, нашел бы. 
-Хотела бы, сама нашла возможность связаться с нами. Со мной.
-Понимаешь, дело как раз в том, что я не хотела.
Сопение в телефоне.
-Я так и понял.
-У меня были свои заморочки. Так бывает, понимаешь?
-Нет.
-Но я же снова тут.
-Что-то ты запоздала.
-Лучше поздно, чем никогда.
-Порой, лучше «никогда».
Обида такая обида. Что ж. Он в праве.
Хоть мне это так и остается непонятным. Я в раздумьях весь вечер. Встреча с Оленькой прошла гладко.
У нас все по-старому. Мир. Дружба. Май.
Я спрашиваю у Насти:
-Слушай, вот мы сейчас пойдем на разные кафедры. И если я пропаду? Ну, перестану отвечать на звонки и сообщения, найду новых друзей… Ты обидишься?
-Я тебе отомщу раньше, чем обижусь.
-Ну-ка поподробней.
-Я приду тебя из дома выкуривать. Ты от меня не отвяжешься, сволочь.
-Опасно. Вот это я понимаю настрой! – Хохочу. – А не то все стонут, мол, «потерялась», «потерялась». Я что, носок?
-Ты скорее как ключ. Когда ищешь – не найдешь. А так, всегда на месте.

Бинго, мать вашу.

Здравствуй.
Позволь поправить твой колумбийский галстук.
Выглядишь довольно бодро, правда глаза красные.
Депривация сна? Знакомо.
Только, пожалуй, пора выходить из комы.
/конечная/
У меня заживает знак бесконечности.
Резкий разворот и давай по встречной.
Наркоманская ломка каждым скучным вечером.
А ты — нечто.
Паразит под кожей. Сворачиваешься кровью в венах.
Что остается после первой волны — полоса пены
на губах больного эпилепсией.
У него агония насекомого под лупой очередного мессии.
Небесная канцелярия лучше бы слала бронежилеты, а не этих никчемных спасителей.
/или хотя бы успокоительное/
Где моя паранойя в подарок?
Я получаю ее незаметно,
словно после рукопожатия в ладони оставляют несколько марок.
Почти даром.
Их нужно четкое количество, чтобы избежать кошмаров.
Или наоборот, вытащить черта из табакерки.
Мне срочно нужно выпить чего-нибудь крепкого.
Пожалуй, виски с колой и льдом.
ты же
запивай меня,
словно горькое —
молоком.

У меня все ноги и руки в ссадинах.
Это приходилось лезть через малину и забор к соседям. У них там, на цепи, маленький щенок-кавказец.
Самих соседей вторые сутки нет дома.
Я кормлю малого. Мохнатый комок, размером с кролика, а сам почти невесомый. Худющий.
Просто шерсть косматая.
Жадно чавкает молоком с хлебом в миске.
Радуется, лижет руки и пальцы ног через шлепанцы, так что приходится постоянно тормошить его и заманивать к чашке, чтоб ел, а не игрался.

Еще пару дней.
Если никто не объявится — буду искать малому хозяев получше.
На край себе заберу.

Не пиши, девочка, не пиши. Позабудь скорей онлайн-жизнь. От зависимости разом откажись. Ты и так на краю пропасти во ржи.
Сверни в компьютере окно и выгляни в другое. Там из облаков – море. Поддайся шторму, а не очередной ссоре.
Знаешь, тут закаты красные. Как значок оффлайн. Хватит биться, открывая очередной спамовый файл.
/отправить смс с кодом/
Ты заархивирована этим городом.
У тебя затерлись все клавиши кроме пробела. Ты молчишь с саднящим горлом. Не искушаешься предложенным змеем плодом.
Часто теряешься.
«Какой сейчас год?»
Я хочу спасти тебя под любым предлогом, с любым поводом.
Говори со мной. Именно говори. Твои слова не будут подчеркиваться от очередного жи-ши.
Под красивым пейзажем не будет функции «сохранить»
Наверно, это и называется – жить.

 

Может, пора жить настоящим?

 
порой кажется,лучше бы их вообще не было.
сверну окно.
выгляну в другое.
и сломаю себе все пальцы.

Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждем перемен.

А я теперь рыыыыыыыжая.
И волосы короткие. Сзади — вообще пацан.
И это — круто.

-Что-то я на рок/метал подсела.

-Боже это одни из немногих самых прекрасных слов которые я могу услышать от девушки!

 

с-че-го-бы?

Незнакомый город. Странный дом. Его комната. Гигантская кровать. Валяемся.
Ждем, когда родители позовут на ужин.

И вот ощущения у меня там, во сне, были такие, что я не должа быть здесь. Мне малось неловко. Я помню, что мы давно не общаемся.

Он же ведет себя так, словно вчера виделись. Включает на ноуте музыку. Что-то свое.
-Знаешь, у меня вкусы изменились. Я такое больше не слушаю. — Поджимаю свои колени.
Енот фыркает. Скалится.
Перебирает пальцами по клавиатуре, что-то ищет.
Руки худые, длинные, в венках — жилистый. А еще теплые, почти горячие, я просто помню.
-Тебе понравится.
Играет перепетый Гумилёв «жираф».
Оххххты ж сука… Дикая ностальгия.
Таращится на меня, а глаза у самого как у жирафа. Огромные.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Проснулась почему-то с неприятным чувством.
Черт.

Прощай.
Людей.
Прощай тех, на кого не злишься уже давно. Прощай так, чтобы вспоминать без боли. Пора забыть это ощущения пальцев в кофемолке.
Моя ностальгия улыбается и нажимает на кнопочку.
В трясучке у меня руки прыгают по невидимым клавишам. Играют собачий вальс.
Надо простить. Саму себя. Перестать испытывать отвращение, перестать блокировать мозг, мысли, все что угодно, что связанно с этим.
Даже сейчас, я пишу, но лишь туманно понимаю, о чем именно.
Пора браться за лопату и выкапывать мертвеца. Я не хочу, чтобы он гнил в моей душе до конца дней. Черви-мысли и так изрывают мой мозг не хуже, чем его тело.
Прощай.
Мертвых.
Прощай тех, кто уже не попросит прощения.
Прости того, кто жив. Не вороти лица, если вдруг судьба сведет еще. Мир тесен.
Сама знаю.
Все изменилось, я другая.
Почему только прошлое, давит именно сейчас.
Последние полгода.
Еще бы. Вынашивать столько лет в себе. Оно давно пустило корни, срослось с костным мозгом. Переплелись нити нейронов.
Прости ты их, наконец.
Знать бы еще как.
Например, взять листок и написать на нем всё. Дергано, от руки. Перечитать. Смять. Сжечь.
Повторять до тех пор, пока вместе с чернилами это не выйдет из памяти.
Сотни и сотни листов.

Меня печалит хуйня. Не знаю, что расстраивает меня больше, что меня вообще ПЕЧАЛИТ, либо что печалит из-за ХУЙНИ.

Меня раздражают таксисты, что готовы подвезти «за улыбку» в любую точку города. Я УЛЫБАЮСЬ и выходя из машины НЕ ДАЮ НОМЕР ТЕЛЕФОНА.

У меня развивается паранойя.

все ближе этот момент. коплю в себе силы.

Птица. кто вывихнул тебе крылья. Замолк от бессилья. Теряешь перья. Твой облик — чьё
никчёмное вдохновенье?
Выбираешь только ломаные ветки на всех деревьях.
За их жухлой листвой тебе не укрыться. Дай послушать, как будет биться
твое воробьиное сердце.
Чтобы билось мое ,приходиться заливаться стаканом водки с перцем.
Твое хрупкое тельце поместится в одной ладони.
Но никакими крошками не заманить тебя к своему балкону. В свою клетку из стекла и
бетона.
Ты прячешься в кроне
своего погибшего дерева.
А я все верил. что однажды увижу птичьи следы на своем подоконнике.
Я боялся. Что однажды ты запоешь в кусте терновника.
Я рисовал на себе. В виде воробьиных лап родинки.
Птица. Ты боишься рук.
Мои сухие пальцы для тебя как большой паук. Что ловит в паутину лишь тишину и мух.
А я рыба, что поддета на крюк. Биться мне в керамических стенках раковины ложного моря,
чешуей блестя.
Ты ведь птица. Будь чайкой под мачтами тонущего корабля.
Доберись до суши, спой мне песню убитого соловья.
Я жук. пришпиленный к куску пенопласта. Что ждет твоего клюва красного.
Я человек, что умирает от астмы.
Птица. Будь воробьем на проводе, за окном моей комнаты Шрёденгира. В которой я ни жив,
ни мертв. Привыкший к холоду.
А ты — к свободе.

Ну конечно же я узнала. Моооо.
Мо. Не виделись..мм..эдак пол года почти. Та посиделка в кафе с анатомическими разговорами и всё.
Я преспокойно избавила себя от бренности соц.сети и улеглась в персональную кому.
И вот теперь, мой странный друг меня нашел. На стихи.ру
Читал и, видать, осмелился вставить слово и сам.

Я Ждал и ждал Тебя, непонятную инопланетянку. (с)

Я с Марса? Возможно. На Марсе классно.
Все западают на девушек с прибабахом?

Жаль, терять такого интересного приятеля. Увы. Чтобы оставаться друзьями, нужно БЫТЬ друзьями.
И не иначе.
Печально, правда.

МОська, я тебя еще не видела в этом году, но уже зарекаюсь, что не увижу.

Почему идет разделение людей на тех,кто с привилегиями и тех,кому что-то недозволенно. Все одинаковые.

 

Например волосы. Корёбит,если их трогают. Одногрупник тянется к ним — уворачиваюсь.
-Не лезь.
-Не любишь?
-Да,очень раздражает.
-И что,никто не трогает их?
-Никто.
-Я трогаю. — Настя скалится и тянет за хвост. Стряхиваю ее руку.
-Никто.

Почему эта ситуация мне напоминает анекдот про блондинок?

-Скажите,а на этом автобусе я до вокзала доеду?
-Нет, девушка.
Вторая подбегает:
-А я?

Если автобус до вокзала не идет, ЗНАЧИТ НЕ ИДЕТ. вне зависимости от пассажиров.
В депо,блять.

-Я не могу ничего написать.
-Еще бы. Сейчас лекция. Под ухом все галдят. Напишешь дома.
-И там не получается. Я не могу.
-Можешь. Плохо старалась. Ты помнишь свой сон?
-Да. До мельчайших деталей.
-Вот просто и запиши,все, что есть в памяти.
-Не выходит. Не могу подобрать подходящие слова. Чушь.
-Ладно. Тогда не пиши.
-Но я хочу записывать все сны, которые помню.
-Тогда напиши.

Problem?

Problem?

PROBLEM?

Я бы со 100% уверенностью сказала: ХА! ОЧЕНЬ СМЕШНО! И расхохоталась во все горло.
Но странно это слышать от человека, который шутит с интеллигентным цинизмом, редко улыбается, а о письменном проявлении эмоций, что-то вроде смайликов, я вообще молчу.
Я может и вправду вселенский тормоз. Если на «я хочу задать вопрос, над которым долго думал» заинтригованно отвечаю «какой?»
Полная невинность. Ожидала ВСЕ ЧТО УГОДНО. Кроме этого:

«ты выйдешь за меня?»

 

эммм….что,простите?

Он стал изгоем по ошибке, злому ходу судьбы.
Кит скользит бесшумной тенью через толщу воды.
Словно призрак неприкаян в одинокой тоске.
Ведь не откликнуться, если звать на другом языке.
А он зовет все равно, зная, что не ответят.
Океан для него стал своей собственной сетью.
Он стал слишком тесным. Одновременно большим.
Его волны заклеймили, сделав всюду чужим.
Он кричит, спутав братьев с тенями судов.
В глубину протяжным эхом разлетается зов.

Но его никто не слышит.
Ни один из китов.

У меня дома полотенца черные от карандашного грифеля. Это я плохо мою руки, видать. Весь стол в стружках, а в ноутбуке в скаждым днем пополняются папки с работами художников-анималистов.
Животных рисовать приятней чем людей.
Последние 2 недели нашла себе занятие на досуг: перерисовываю животных с фотографий.

Их рисовать приятее,чем людей с:

Мы сидим на крутящемся барабане детской качели. Свежий запах талого снега и плевать, что костяшки пальцев без перчаток еще краснеют от холода.
Она протягивает мне пышную сайку, добрый такой кусок, я жую и то и дело кидаю крошки голубям, что воркуют и топчутся внизу.
Мы медленно крутимся по кругу и многоэтажки тянутся перед глазами как панорама.
В 10 классе сидели во дворах и пили пиво, думая, что весь мир у наших ног. А на втором курсе делим булку, запивая ее молоком и понимаем, как много еще надо сделать.
Я не люблю весну, но на данный момент, она мне почти нравится.
-Ты мне снилась в голубом свитере.
Мне рассказывают странный и удивительный сон. За окном апокалипсис, а мы спасаем рыбок из аквариумов.
Я говорю, давай записывать сны в тетради. Вставать пораньше и пока еще все свежо в памяти, быстро-быстро, дерганным почерком, еще лежа в постели, писать. 
Мини-сценарии.
Мини-рассказы.
А потом обмениваться. И читать больные порождения чужого мозга.
-Давай. Сегодня же и начну.

Она пьет молоко, я корчу рожу. Она смеется.
Я называю ее Молочным Гитлером, потому что подобно белым усам из носа текут ручейки.

-Голубой свитер.. — вспоминает она. — Он тебе шел.

-Где ты пропадала с ноября?
-Мне не нравился мой зимний пуховик и я стремалась в нем показываться.
-Господи…Ты можешь ответь серьезно?
-Да.
-Ну так что?
-Я была в коме.
-Телефон. Номер заблокирован.
-Новая симка.
-Тебя в контакте не видно.
-Я без интернета.
-Ты не поздравила меня с днем рождения.
-Мысленно я сделала это раньше всех, уж поверь.
-С тобой невозможно разговаривать. Торопишься?
-Да. Рада была увидится.
-Номер дай хоть, куда пошла…
-Давай ты свой.

Торопливо набираю цифры под диктовку в телефоне,но дозвон не кидаю.

-Позвоню позже.

Прощаемся.
Скорей всего встретимся через год. Так же случайно столкнувшись плечами на улице.
Каждый по своим делам.
Новые часы показывают,что я спешу.
Очень.

Когда кто-то душит меня своей заботой, начинает говорить, ЭТОГО НЕ ДЕЛАЙ, ЭТО ДЕЛАЙ, ТУДА НЕ ХОДИ, СЮДА ХОДИ, СНЕГ БАШКА ПОПАДЕТ, СОВСЕМ МЕРТВЫЙ БУДЕШЬ.
я думаю: «что за черт,что за опёка? отвалите!»
И если я назло делаю так же — в глаза обожание.
«Господи Иисусе, она заботится обо мне!»
WTF?
почему Я не умею этого ценить? мне это в напряг.

приехала сегодня в универ — зря. пары не было. Собрались, поехали со Старлоу в кофетерий за чизкейками и латте.
Думали о том,что учимся вместе 2 года, тесно общаемся — год. А чувство, что всю жизнь знакомы.
Пока она отвернулась, доставая из сумки телефон — высыпала ей пол сахарницы в кружку С:
посоветовала НЕ РАЗМЕШИВАТЬ.
На возмущение резонно заявила, мол, благо тут СОЛОНКИ не было.
не то была бы подстава на славу прям >:D

Когда нас двое. Я спокоен.
Но с чьим-то вторжением, я ощущаю себя третьим лишним.
И /боже всевышний/ что это за слабость?
Откуда взялась эта злость и усталость?
Я замыкаюсь
Оголенным проводом.
Мне и без поводов, хватает поводов,
Чтобы в голове ворочались тонны
Глыб и камней. Зараженных тобой идей.
Притворяюсь, что без обид.
Что не ноет, не давит и не свербит.
Что нет мыслей:
Господи, а если перегорит?
Боль превращая в жар.
Ломай мои ребра,
Ничего страшного
У меня их целых 12 пар.
Я включаю чайник.
Он закипает.
Остывает. Включаю снова.
Как перестать искать дорогу к твоему дому?
Толковать каждое слово.
О таких, как я, говорят: он помешанный.
Обоже, он сумасшедший.
Взрываюсь, если сахар в чае плохо размешанный.
Потому что я пью без сахара.
Бросил курить
И февралем немного подвешен.
А тут еще ты.
Ты.
Снова ты.
Нагло и в обуви лезешь в сны.
В карманы.
Голову.
Под одежду.
/ты где то между/
Простынею и одеялом,
В постели, где я каждый вечер брежу.
Разорвать бы напалмом чертов портал
Зеленой собаки.
По утрам быть на кухне
С кефиром и перейти на злаки.
Вычистить из легких накипь.
Забыть о мире, где извращенные дети
Склоняют на  задушевный онлайн-петтинг.
Сети расставили свои СЕТИ.
Я в середине.
Сука, ответь мне…

будь моей зависимостью. единственной дурной привычкой. /конечно в кавычках/
долгожданной электричкой в морозный вечер. дай побыть истеричкой при первой встрече.
хотя с какой стати?
но я знаю, мир бы спятил. выпотрошив все твои скрытые папки/проверив закладки. в которых похоронен не один Гитлер, например. у тебя мировая война каждый день, на свой манер. и вместо собак, ты бы разводил химер.
а разводишь эфир. взять бы с тебя обещание,не пить ничего крепче кефира.
добро пожаловать, мой хороший, за черный пунктир.
давай говорить, оставив за дверьми адвокатов. закатывая рукава и без того мятые, вытряхивать из них карты и курить мяту. высчитывая, сколько затяжек в одном закате. выдумывать новые сцены, которые вряд ли будут поняты кем-то еще и уж тем более сняты.
не молчи,когда в голове пеплом кроет атомная зима. и я буду отвечать, даже если для этого придется глотать крошево из стекла.
это наверно и есть точка. которую можно считать опорной.
и ты. моя личная причина НЕ вызывать скорую. она все равно не приедет вовремя.
для мирного вечера мне нужен пепельный кот и книга Сафрана Фоера.
знаешь, я часто позволяю себе лицемерие, но это вынужденная мера. по собственной воле вселять в себя люцифера.
на самом деле я добрая. ты так сказал,а значит есть повод верить. коты и правда мурлыкают громче только на моих коленях.
полистать бы сонник: к чему снятся олени.
а тебе — снов ватных
и тринадцатую букву алфавита в очередном сообщении.

как то слишком меня в этот раз потрепал февраль
зима последним месяцем выдала сразу все.
улыбнулась и со словами «мне правда, жаль»
спустила курок, превращая меня в решето.

посмотри сколько дыр, я просвечиваю насквозь.
время скрипит: подлатаю, нет дела проще.
мне подливают в воду настойку пиона.
выпей и успокойся. побудь овощем.

а кому-то так не хватает всех этих бед.
стонут, мол, ничего не случалось давно.
нет повода, чтобы купить сигарет…
вот идиоты. не весело, а смешно.